Значит, задача заключается в том, чтобы либо расколоть этот класс и заставить часть его (задача–минимум) работать созидательно.

Либо этот класс дожрёт страну, и тогда надо будет его смести в посткатастрофический период.

Либо его можно будет смести в докатастрофический период.

Вот три варианта.

Почему надо отрезать ногу, если на ней пиявки, или даже клопы, или клещи? И они же не только на ноге… Страна уже сожрана дотла.

Протест против этого – переводится стрелка на какую–то часть – создаются все условия для того, чтобы что–нибудь ещё разрушить… Это всё – аналогия с тем, что происходило с СССР.

Либо класс номенклатуры надо было расколоть, опереться на его относительно здоровую часть, чтобы она смела больную, и возможности тогда были. Я вот, кстати, очень сомневаюсь, что они сейчас есть. Я не вижу никаких симптомов в этом направлении. А тогда они были.

Либо в конце концов, надо было смести этот класс… Но почему для этого надо было разрушить страну? И что, после того, как ее разрушили, номенклатуры стало меньше? Чиновников стало меньше? Вы знаете, во сколько раз их больше? Вы знаете, во сколько раз их больше, чем в СССР на душу населения? Их втрое больше. Они жируют меньше? Они жируют в 100 раз больше! Если это всё развалится ещё на 20 частей, их станет меньше или больше? Их станет ещё больше! И они сожрут всё до конца.

Какая связь между одним и другим? «В огороде бузина, в Киеве дядька». Но когда человек замыкает рефлекс, когда он орёт: «Я ненавижу это, ненавижу», – ему вторят:

— Да, да. И я ненавижу. И я.

— Я ненавижу, ненавижу!

— И я ненавижу. И я ненавижу.

Создаётся вот эта гипнотическая суггестивная реакция, а потом:

— Давай, сделаем это!

— Давай, давай, давай! Давай хоть что–нибудь сделаем. Давай, невыносимо.