А это значит, помимо войны интеллектуальной, социальной, социологической, политологической и прочей, нужна ещё и война информационная. Война за единство вот этого сложного организма. Организм должен получать возможность строить информационный диалог внутри самого себя, объединяться с другими клеточками тела, смотреть вживе на то, как выглядит жизнь в разных точках его, организма, потому что он есть высшая сверхсложная целостность. И, не зная самого себя, не понимая, в чём состоит рядом с ним находящаяся боль, он ничего про себя не поймёт никогда. Он будет жить, окукливаясь в каждой отдельной вот этой маленькой, провинциальной самодостаточности.

Противнику только и нужно, чтобы у нас история страны заменилась историей отдельных регионов. Как это называют? Этнология?.. Исследование местных обычаев. Местные обычаи – замечательная вещь. История малого региона – это прекрасное занятие, ею надо заниматься, безусловно. Это очень важно, но только нельзя, чтобы это оторвало нас от большого процесса, чтобы каждая из клеточек замкнулась в себе, потому что когда клеточки так замкнутся, организм сам по себе будет готов к распаду. А наша задача – этот распад преодолеть.

Значит, нам нужны исследования, нам нужна живая (ученые называют ее "феноменологическая"), образная информация с мест. Нам нужны информационные инфраструктуры, позволяющие нам делиться этой информацией. Всё это должно быть на уровне XXIвека, и без всего этого нет победы. Кто мешает этим заниматься, создавая для этого клуб? Кто мешает активным членам клуба становиться элементами в инфраструктуре социального исследования, которое впервые за 20 лет скажет что-нибудь о реальной ситуации в стране?

Вы считаете, что это маленькая задача? Это огромная задача, если удастся её решить.