Постмодернисты об этом писали — «шизокапитолизм»…

Я в данном случае говорю не о частной психиатрии, а о синдроме, который охватывает целое сообщество, группы. Обязательства у них, понимаете? С одной стороны — катастрофа, а с другой стороны — обязательствА. И времени у них для того, чтобы протянуть руку как-то сжавшимся, прижавшимся друг к другу, чувствующим беду, растерянным, тоже ведь неслабым и хорошим людям, — на это времени нет. А может быть эти-то люди и есть последний шанс на преодоление катастрофы? Может, другого-то шанса и нет? Этот — крохотный, слабый, а другого нет вообще.

Проходит второй день. Я уезжаю из города. Очень много было разговоров, встреч… И в полубеспамятном состоянии я падаю на полку вагона СВ, который едет в Москву, и хочу заснуть.

В этот момент за стенкой вдруг начинается невероятно грязный женский и мужской мат. Ну, я в геологических экспедициях поработал, в театре провинциальном и ином тоже достаточно много чего поставил и вообще никак ханжой не являюсь. Но это был невероятно грязный и одержимо-животный, скотский мат. То барышне объясняют, как это будет происходить… То мужики… почти хрюкают, рычат… Включена ещё очень громко американская музыка, но они орут ещё громче…

12 часов ночи. Со мной вдруг что-то происходит, и я точно понимаю, что я этих мужиков, орущих за стенкой, просто уложу. А если они ещё дёрнутся, то сделаю что-нибудь и похуже. И я начинаю вставать и одеваться. Жена моя это видит и бежит за проводницей, что-то ей объясняет (видимо, достаточно доходчиво), и проводница идёт в этот зверинец. И начинает говорить: «Сынки, сынки, — а проводница очень простая, русская женщина, — сынки, ну, что ж вы делаете? Тут же немолодые люди, они же отдыхать хотят, они же, как ваши родители. А вы тут что?»