Чем это кончилось? Тем, что с февраля по ноябрь этот капитализм проиграл всё, что мог. За это время французский буржуа эпохи Великой французской революции построил новую страну… Здесь проиграли всё, что могли. Во всех вариантах и модификациях. И начался коллапс.

Где-то там, на самом дне инволюции, порождённой этим коллапсом, большевики перехватили процесс и начали что-то делать нечто некапиталистическое. Почему? Потому что в принципе капитализм и Россия — две вещи несовместные.

Есть Россия — нет капитализма.

Есть капитализм — нет России.

Увёл у вас Арлекин под названием «капитализм» Коломбину под названием «Россия»? Так она будет в его стойле подыхать, а вы смотреть на это будете — и то за оружие, то за бутылку хвататься.

Несовместны эти две функции. И Россия это знает.

Поэтому, по большому счёту, в метафизическом, экзистенциальном, историческом плане она это развитие капитализма пародирует. Юродствует попросту. Гуляет напоследок. Умирает в этих объятиях — не без внутренней сладости. Потому что есть своя сладость в подобном умирании. Не потому, что все хорошо живут, а потому что вот так — гулять, оказаться без узды…

Когда люди не лишние — они должны работать. И их часто к этому побуждают весьма невежливыми способами, как в эпоху Сталина. А тут можно не работать. Если сто с лишним миллионов людей лишние… «Да не работай ты, да подыхай, да спейся ты… Чем быстрее, тем лучше. Да колись ты, как хочешь! Да стреляйте друг в друга. Гуляй, Вася! Ты же не нужен!»

Это способ ликвидировать население. Ну, и ликвидируют…

Демографическая катастрофа, культурная катастрофа, катастрофа образования, катастрофа науки и так далее. Ну, просто видно так, что не хочется говорить, противно уже говорить, настолько всё очевидно…