Второй из вошедших был старшим братом юноши, выше ростом, шире в плечах. Он выглядел не столь жизнерадостным и доверчивым, зато отличался медвежьей силой и храбростью. Одежда его была из простой темной материи, а в руках он сжимал короткую тяжелую дубинку из твердого дуба.

На третьем пришельце были стальной шлем, меч и темный плащ готского крестьянина. Прямые каштановые волосы его были спереди подстрижены, черты лица правильны и мужественны.

Едва он вошел, несколько поотстав от остальных, в храм и поклонился старику, как юный "бог" вскричал во весь голос:

-- Ну, Гильдебранд, веселенькое ты, видать, нам подготовил приключение, вытянув нас в такую жуткую погоду в такое жуткое и дикое место! Говори же в чем дело.

Но старик, вместо ответа, обратился к последнему из пришедших:

-- А где же четвертый?

-- Он хотел добраться один. Отстал. Ты знаешь его.

-- Да вот же он! -- крикнул юноша, указав на другую сторону холма.

И вправду, оттуда приближался человек весьма странного вида. Яркий свет факела освещал его бледное, как у призрака, лицо. Между тем, весь он был черен. Черные локоны разметались по его плечам. Густые черные брови нависали над его печальными темными глазами. И губы его, как у древней трагической маски, выражали глубокую печаль. Он казался юным, но не по-юношески грустным. Панцирь из черной стали скрывал его тело, а в правой руке сверкал боевой топор на длинной рукоятке.

Он коротко поклонился старику, и тот, дождавшись его прихода, начал свою речь:

-- Я пригласил вас сюда ради важного дела. Дело тайное, посторонних быть не должно. Я присматривался ко многим... долго выбирал. И выбрал вас. Не удивляйтесь. Слушайте -- и скоро все поймете.