Один из пришельцев, в крестьянском плаще, пристально взглянул на старика:

-- Будь спокоен. Мы выслушаем и будем молчать. О чем твоя речь?

-- О нас. О нашем царстве готов. Оно на краю гибели!

-- Ну хватил! -- воскликнул юный "бог", а его брат-великан только улыбнулся.

-- Да, гибели! -- повторил старик. -- Только вы одни и способны спасти его.

-- Да простит тебе небо этот навет! -- перебил его юноша. -- Разве не у нас, не нами правит самый великий в свете король, Теодорих, кого даже враги называют величайшим и мудрейшим? Разве не мы захватили лучшую землю во вселенной -- Италию? Что в мире может угрожать царству готов?

-- Выслушай, не горячись, -- вздохнул старик. -- Чего стоит великий Теодорих, лучше всего известно старику Гильдебранду. Полвека назад я принес его отцу на руках и сказал: "Это крепкий побег, он порадует тебя". Был он совсем крохой... А когда подрос, я выточил ему первую стрелу и сам обмыл его первую рану. Когда-то я был спутником его и телохранителем по дороге в Византию. А когда он завоевывал для нас Италию, в тридцати битвах я прикрывал его щитом. Конечно, с тех пор он набрал себе целое стадо советников и дружков, более ученых, чем старый оруженосец. Но едва ли они более смышлены, чем я... И верны... Да, Теодорих силен рукой и крепок разумом, но теперь старый орел стал валиться на одно крыло. Теперь он лежит в золоченых палатах в Равенне... Он болен. Он болен и душой, и телом. Врачи говорят, как ни сильна его рука, но сердце одним своим неверным ударом может отправить его в страну мертвых. Странная болезнь... А где наследники? Амаласунта, его дочь, и Аталарих, его внук -- женщина и дитя.

-- Но царевна не глупа, -- донесся голос.

-- Да... ведет переписку по-гречески с императором Византии, а на латыни ведет речи с Кассиодором. Сомневаюсь даже, думает ли она на готском... Горе нам, если в бурю ей придется взяться за руль!