Пришлось осторожно встать, вынуть из холодильника банку персикового сока и, выпивая её, отправиться в ванную. В утренних процедурах у Боксона была предусмотрена также краткая гимнастическая разминка на балконе.

Рыжеволосая по-прежнему спала, и Боксон, бесшумно одевшись, спустился из номера в холл первого этажа, где купил газету, поднялся на второй этаж в ресторан и приступил к завтраку. Ничего особенно сенсационного среди новостей, как местных, так и мировых, утренняя пресса не сообщала.

Вернувшись после завтрака в номер, Боксон увидел ирландку уже проснувшейся и заметно обрадовавшуюся его появлению:

- Чарли, я проснулась, а тебя нет. Я даже испугалась.

- Одиночество в постели - это ещё не самое страшное, что может быть в жизни. Я заказал круассаны с медом и кофе.

- Ты с ума сошел, от мучного и сладкого толстеют!..

- От здешних круассанов не растолстеешь. Через пару часов я уезжаю в Париж. Наверное, я соскучился по Эйфелевой башне...

- Я что-то никак не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно...

- Милая моя, я очень часто слышал эти слова, но ничего не могу с собой поделать. Такая манера разговора у меня с детства. Вероятно, это и определило мою судьбу.

В дверь постучали - официант принес завтрак. На сервировочном столике стоял один прибор.

- Благодарю вас! - Боксон вручил официанту должные чаевые и заметив озадаченный взгляд ирландки, пояснил: - Я уже позавтракал. Сейчас буду собираться, ешь, не обращай на меня внимания.

- На тебя, между прочим, трудно не обратить внимания. Кстати, мы ещё увидимся? - спросила она, обмакивая круассан в мед и выказывая полное пренебрежение к опасности прибавить в весе.

- Моя визитная карточка у тебя есть, будет скучно - звони, но я не решусь утверждать, что именно в тот момент меня будет терзать одиночество...