Я спотыкаюсь о камень и едва не проваливаюсь в какую-то глубокую дыру, зияющую прямо посреди их древней улицы.

- Черт! Почему не закопаете? Так и шею свернуть можно.

- Осторожно, не повреди облицовку, - слышу я от него вместо сочувствия. Это колодец.

- Древний?

- Вероятно, еще четвертого века до нашей эры.

Я заглядываю в дыру. На дне ее, где-то глубоко внизу, смутно мерцает вода.

- И вода сохранилась? - удивляюсь я. - С четвертого века до нашей эры?

- Да нет, что ты мелешь! Натекла сюда после вчерашнего дождя...

- Тем более, чего же вы его не закопаете? Ну, обнаружили, посмотрели, сняли там схемку. Не оставлять же этот никому не нужный теперь колодец еще на тысячу лет!

Он смотрит на меня как на безнадежного шизофреника. Но, по-моему, это они все сумасшедшие, тронутые какие-то.

Утром спросишь кого-нибудь:

- Где Алеша, что-то его не видно?

- Алексей Николаевич? Он в Пантикапей уехал...

А этого Пантикапея ни на одной карте не найдешь, кроме как в учебнике по древней истории. Он уже не существует добрых двадцать веков. Но для них Керчь - все еще древний Пантикапей. Фанатики! Страшные люди!

Но я-то, я-то, многострадальный, чем виноват? В кои-то веки вырвал у начальства давным-давно положенный отпуск, примчался на этот благословенный берег - и что же? Тоже должен землю носом рыть? Или ножичком скрести, затаив дыхание?

Меня всегда умиляет, какими орудиями раскапывают зловещие тайны истории эти мудрецы. Весь мир уже вгрызается в недра земли направленными кумулятивными взрывами или, на худой конец, шагающими экскаваторами с ковшом кубиков в сотню. А они - ножичком, ножичком... Самым обыкновенным, вульгарным кухонным ножом, который можно купить в каждой хозяйственной лавке.