- Как ты, скотина, ведешь себя перед лицом господа бога!

Еще он был очень деятелен, когда кто-нибудь по собственной воле пресекал свою жизнь. Он строго следил, чтобы светская власть поступала согласно закону, чтобы семью погубившего себя человека выгнали бы из дома на улицу, конфисковали бы все их пожитки и положенную долю отдали бы в пользу церкви. И он снова был на посту, когда в полночь самоубийцу предавали земле на перекрестке дорог, не для того, понятное дело, чтобы его отпевать, самоубийцу не отпевают, вы знаете, а для того, чтобы лично проверить, хорошо ли его пригвоздили колом, как это положено.

Еще он был очень хорош, возглавляя процессию, когда нас постигала чума, когда в золотом ковчеге выносили мощи святого покровителя нашей деревни, взывали к пресвятой деве и возжигали ей свечи, чтобы мор поскорее окончился.

Каждый год он участвовал и в церемонии на мосту, 9 декабря, в День Умилостивления Дьявола. У нас замечательный каменный мост с пятью арками, и ему семьсот лет. Дьявол выстроил его за одну ночь. Настоятель монастыря подрядил его для этой работы, и это было совсем нелегко, потому что Дьявол сказал, что он строил мосты для монахов во всех странах Европы, и всегда его надували; если его надуют и здесь, то больше с христианами он дела иметь не будет.

Он строил мосты при одном непременном условии, что первый, кто пройдет по мосту, станет его добычей (все знали, конечно, что дьявол имеет в виду христианскую душу). Но поскольку в контракте об этом сказано не было, они пускали на мост осла или курицу, словом, кого-нибудь без души, и дьявол всегда оставался ни с чем.