- Как по-твоему, труп давно зарыт у них в саду?

- Этот? Точно не знаю, поскольку он был засыпан негашеной известью...

Маман содрогается.

- Что значит "этот"?

- Да просто там зарыт еще один. Мы его обнаружили, когда вы прогуливали Толстуху Берю. Второй труп мужской. Он не был засыпан известью, и, судя по его нынешнему состоянию, можно предположить, что лежит там уже несколько лет!

- Боже! Но это же ужасно! Ты не находишь, мой дорогой?

- Да. Случай сам по себе невероятный... Инспектор полиции выигрывает участок, нашпигованный трупами! Бывает же...

- И что ты собираешься делать? - тихо спрашивает Фелиция.

- Если зайцу дают морковку, он ее грызет!

Она вздыхает. Что тут еще говорить, мы понимаем друг друга без слов.

- Хочешь поехать со мной?

- Правда, мам?

О господи, она как ребенок! Представьте себе маленькую девочку, прижавшую нос к кондитерской витрине (классическая картина). И вот кто-то появляется в дверях и предлагает ей самое большое, самое красивое пирожное! Малютка в полном экстазе, на седьмом небе! Сейчас то же самое с Фелицией.

- Если я тебе не помешаю...

Вместо ответа я делаю разворот на ближайшем перекрестке и мчусь к центру города.

Глава пятая

В которой я вхожу в журналистику и так же быстро оттуда выхожу

В воскресенье вечером "Средиземная утка" отдыхает. Огромное здание тихо и пустынно. В вестибюле при входе бородатый старичок-охранник читает последний выпуск газеты, прикрепленный кнопками к стене. А в отгороженном стеклом узком закутке дежурный по редакции с отсутствующим видом изо всех сил старается ничего не делать, что в принципе не так просто, как кажется. Редакционный работник похож на осьминога в аквариуме. Сходство усугубляется обширной лысиной (на голом черепе восемнадцать длинных волосинок, тщательно приклеенных, каждая в отдельности, поперек головы) и бесстрастным выражением лица.