Я подхожу вплотную к его стеклянной будке. Узрев постороннего, дежурный смотрит на меня с тупым презрением, будто я вылез из засорившегося унитаза, и наконец с трудом выдавливает из себя:

- Слушаю?

- Главный редактор здесь?

- Нет.

- Тогда я хотел бы встретиться с одним из секретарей редакции.

- По вопросу?

- А это я объясню ему сам...

- Он занят.

- Он будет еще больше занят после того, как я его увижу!

Поскольку газетный головоногий и не думает выходить из транса, я сую ему под нос свое удостоверение. Дежурный смотрит на него без эмоций.

- Давай, папаша, - кричу я через стекло, - пошевеливайся! Сделай усилие, доложи обо мне! Мое имя Сан-Антонио - произносится, как пишется!

Теперь он надевает на себя маску плаксивого засранца, снимает трубку и спрашивает, почти не двигая губами (согласитесь, для французской артикуляции это нетипично!):

- Господин Кийе здесь?

Лысому, по всей видимости, что-то отвечают, но что именно, по его каменной роже понять невозможно. Он кладет трубку на рычаг, затем, секунду поразмыслив, снимает снова и набирает номер. Чертов истукан! Дохлый череп! Вот это уже ближе к сегодняшней повестке дня - я мысленно переношусь к двум полуразложившимся трупам, лежащим в земле и терпеливо ожидающим своей участи.

- Господин Кийе? Тут некто комиссар Сан-Антонио хочет с вами поболтать!

Аквариумный дежурный слушает, не меняя выражения, затем медленно склоняет голову.

- Вас примут через десять минут...

- Отлично, но я хотел бы попутно уточнить две вещи, мой милый...

Его брови вскидываются домиком, точь-в-точь как на японской гравюре.

- А? Вот как?

- Вот так! Первое, я не "некто комиссар Сан-Антонио", а господин комиссар Сан-Антонио. И второе, я намерен не поболтать, а серьезно поговорить с этим господином...

Он настолько ошарашен моим напором, что один из волосков отклеивается из-за проступившего на лысине пота.