- Ну что, поехали? - говорю я, предварительно представив Кийе моей матушке.

Мы приезжаем на авеню дю Буа. Дом Симона Перзавеса один из самых больших. Выложен из крупного камня с резным орнаментом, огромные окна, широкий стеклянный подъезд и чугунные ворота с завитушками. В общем, дом не для тех, кто стреляет сотню до зарплаты.

Обитая дубовыми панелями кабина лифта бесшумно возносит нас на четвертый этаж.

Директор "Средиземной утки" занимает его весь целиком. Двести квадратных метров ковров, не считая мест общего пользования!

Кийе легонько жмет на кнопку звонка. Самое горячее (и самое абсурдное) его желание сейчас - не быть услышанным. Но обслуга в доме, видно, знает толк в беготне с тряпками-щетками для наведения чистоты и блеска. Она приучена поворачиваться. Едва Кийе коснулся звонка, как тяжелая входная дверь тут же открылась.

На пороге стоит фрачный слуга (во фраке то есть). Церемонный, настроенный явно враждебно, он осматривает нас, будто мы две собачьи кучки, выложенные на коврике у двери.

Я со своими габаритами и приличной одеждой еще мог бы быть удостоен чести... Но Кийе, в спортивном пиджачке и пожелтевшей от пота рубашке, выглядит совершенно недопустимым, как загаженный унитаз посреди белого танцевального зала.

- У нас назначено, - заикается Кийе.

Фрачный слуга слегка склоняет голову. Он в курсе. Он в курсе всего, что происходит в квартире. Он маг и волшебник, он парит над миром в двести квадратных метров, не считая санузлов. Одним мановением пальцев, как акушерка, являет миру то, чему, по его мнению, должно быть.

Этот пингвин на курьих ножках проводит нас в слабоосвещенную гостиную, отделанную чем-то бархатно-серым. Из глубины квартиры доносится веселый шум.

- Я первый раз у шефа, - с благоговением произносит Кийе. - Какой люкс, надо же! Как подумаю, что еще совсем недавно он впаривал доверчивым покупателям зубные щетки для собак...