Пино вращает глазами, не находясь как заткнуть фонтан своего друга. К счастью, Толстяк вновь накидывается на рагу. У меня складывается впечатление, что он соревнуется со своей половиной. Пока Берю в аутсайдерах, так как Берта легко пропихивает в себя уже вторую полную тарелку жаркого. Не давая передышки ни себе, ни тем более своему мужу, она тут же накладывает очередную порцию, такую же гигантскую, как и предыдущие, низко склоняется над столом и вилкой, как ковшом экскаватора, начинает часто-часто метать в топку увесистые рисовые горки. Берю, дорвавшись наконец до блюда и зная способности своей ненаглядной, без промедления воздвигает на своей тарелке целый террикон из рагу и той же ложкой, сопя и отдуваясь, начинает мощными гребками обходить жену на финишной прямой. В спешке он промахивается мимо рта и орошает соусом свой праздничный галстук. Обсасывая его на ходу, Толстяк теряет темп и проигрывает своей драгоценной буквально доли секунды. Берта, перехватив инициативу, попросту завладевает всем блюдом, утянув его из-под простертой пятерни мужа, и уже единолично опустошает его, более того, выскребает пристывший ко дну рис. Победоносно глядя на супруга, она вытирает ладонью прилипший к усам рис и облизывает пальцы.

Первый бой выигран, но не выиграна пока вся битва. Ее исход должен решить поданный на стол салат. Тут уж супруг, не давая себя облапошить, загребает всю миску и вываливает прямо через край в свою тарелку. Куча получается весьма объемной, а то, что не влезло, оказывается на его штанах. Но Толстяку на это наплевать. Не обращая внимания на подобные мелочи, он вилкой и пальцами на удивление споро запихивает салатные листья в незакрывающийся рот. Сожрав все с тарелки, он обращается к отложенному на брюках запасу. Последние листики приходится выковыривать из не совсем уверенно застегнутой ширинки. Этот бой, без сомнения, за Его Величеством — и счет выравнивается.