Идет напряженнейшая борьба. Обе стороны наверняка будут стоять до победного конца. Уверен, что проходящий сейчас в Париже матч по регби между Францией и Шотландией не достигает подобного накала. Но апогей баталии наступает, когда подают сыр. Супруги одновременно изготавливаются к прыжку, однако Бегемотихе посчастливилось первой завладеть ножом. Свое преимущество она использует, чтобы в мгновение ока отхватить себе две трети куска камамбера и уполовинить круг швейцарского сыра. Мадам в курсе правил хорошего тона и не забывает о присутствующих, оставляя на всех несколько крупных дырок и жесткий край. Потерпев столь позорное поражение, Толстяк все-таки надеется свести битву к ничьей, налегая на запасы красного вина. Он в темпе расправляется с двумя бутылками бордо, тут же откупоривает бургундское крепкое и без передышки опрокидывает три бокала. Видя, что победа близка, Берю делает последнее усилие и сваливает на свою тарелку добрую половину яблочного пирога, дополняя десерт одиннадцатью эклерами, пятью корзиночками с кремом и четырнадцатью бананами. Финиш!

Счастливый, раскрасневшийся Толстяк в изнеможении откидывается на спинку стула. Губы лоснятся атласным блеском новой карточной колоды, осоловелый взгляд полуприкрытых глаз обращен внутрь самого себя, как у удава, умудрившегося проглотить кролика вместе с крольчатником. Победитель, одним словом!

Но мы что-то воздерживаемся от аплодисментов.

— Пойдемте пить кофе в сад, — скромно предлагает мадам Пино.

Ее супруг устремляет на меня умоляющие глаза.

— А мне кажется, нам и здесь замечательно! Как ты считаешь, маман? — как бы за всех отвечаю я, приходя ему на помощь, и под столом тихонько толкаю коленом Фелицию — бессловесная просьба о поддержке. Хотя это явно лишнее. Обычно моя матушка мгновенно оценивает ситуацию и все понимает с полуслова. Не успеешь не то что сказать, а подумать “белый”, как она уже галопом несется за отбеливателем (надеюсь, вы понимаете, о чем это я).