«Но вы, барон, вы мне позволите заметить, что ваша роль во всей этой истории не очень прилична. Вы, представитель коронованной особы, вы отечески сводничали вашему незаконнорожденному или так называемому сыну; всем поведением этого юнца руководили вы. Это вы диктовали ему пошлости, которые он отпускал и глупости, которые он осмеливался писать. Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о вашем сыне, а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома <...> вы говорили, бесчестный вы человек, что он умирает от любви к ней...»

Здесь концы не сходятся с концами. Либо барон играет роль сводни, либо рассылает анонимные письма, придавая скандальный роман огласке, чтобы тем самым прервать его. Если он делает и то и другое одновременно, значит, у него раздвоение личности.

Советское литературоведение придерживалось версии Пушкина. Между тем после знакомства с обстоятельствами дела и «показаниями свидетелей» становится ясно, что эта версия не выдерживает критики.

На первый взгляд кажется, что все просто. Перед нами классический любовный треугольник: Александр Сергеевич, Наталья Николаевна и блестящий кавалергард Жорж Дантес. Но современникам поэта ситуация, сложившаяся вокруг него и в его доме, представлялась гораздо сложнее и многогранней.

Вот, например, что писала своему брату хорошая знакомая Софья Николаевна Карамзина. Она делится сплетнями, которые ходили о семье поэта. Ведь Пушкин и Дантес... породнились. Дантес был женат на родной сестре Натальи Николаевны – Екатерине Николаевне Гончаровой.