- Да, хорошо, если еще ушли, - сказал Морхауз, - а если это пираты, Оливер? Помните, что в шестьдесят девятом эти негодяи сделали с "Вечным Жидом"? Тогда они не пощадили даже юнгу...

- Капитан, я не думаю, что на "Целесте" побывали пираты. Ведь для них судно, груженное чистым спиртом, - настоящий клад! К тому же все ценное оказалось нетронутым, даже деньги Бриггса и золотые украшения его жены. Что-то непохоже на пиратов...

- Все равно, Оливер, на "Целесте" случилось что-то серьезное. Я знаю Бриггса, он не станет просто так рисковать

жизнями жены и двухлетней дочери. С ребенком в шлюпке, да еще при таких ветрах, как теперь... Говорил я ему в Нью-Йорке: "Не бери с собой жену в этот рейс, это не время для прогулок в Италию".

- Да, сэр, - согласился Дево, - зимняя Атлантика не для женщин, - и помолчав, добавил:

- Когда я был в каюте Бриггса, мне в голову пришла мысль о том, что "Целеста" вообще несчастливое судно. Вы помните, должно быть, сэр, что в шестьдесят втором, когда "Целеста" совершала свое первое плавание со Спенсера в Уиндзор, ее капитан исчез, исчез бесследно... Тогда так и не узнали, куда он делся...

- Знаю, Дево, помню эту историю. "Целеста" действительно несчастливый корабль. Ведь после этого, если не изменяет память, в шестьдесят седьмом, когда ее уже продали американцам, она выскочила на камни возле мыса Бретон... Да... зря Бриггс принял командование этой дьявольской бригантиной!

- Ну, ничего, сэр! Я надеюсь, что с Бриггсом и его людьми ничего не случится. До Азор-то - рукой подать!

- Будем надеяться, дорогой Дево, что все кончится хорошо. Может быть, они уже в Гибралтаре, - повеселел Морхауз и твердо сказал: