«О Рыльском ничего плохого сказать не могу, но и особенно хвалить также не стану. Он сильно подтянулся с моим приездом, и есть надежда, что будет полезен. Посмотрим…»
Но уже в следующую почту в Центр ушло новое письмо главного резидента:
«Я буду просить вас заменить Рыльского. Он абсолютно не справляется со своими заданиями, так как ленив и вял…»
А еще через месяц, 9 января 1923 года, в адрес начальника разведки летит новое послание:
«Вопреки моему прежнему мнению, Рыльский оказался более симпатичным, чем я ожидал. У него есть некоторая вялость в работе, но в общем и целом он работает недурно и ведет себя очень хорошо. Я им почти доволен и прошу его не заменять, сработался он со мной хорошо».
Однако у Центра было иное мнение в отношении А. Рыльского. Понимая, что главной причиной неровного отношения к нему Я. Давтяна является характер последнего, Центр принял решение отозвать Рыльского в Москву, ибо его непростые взаимоотношения с главным резидентом могли поставить под удар всю работу советской разведки в Китае.
Следует подчеркнуть, что этот отзыв не отразился на положении А. Рыльского в разведке: вскоре он был направлен резидентом ОГПУ в Данию. Затем получил назначение в Париж. В дальнейшем работал руководителем других резидентурах как по линии «легальной», так и нелегальной разведки. Яков Христофорович еще не раз встречался с ним, работая за рубежом, но уже в качестве «чистого» дипломата.
Кремль придавал большое значение укреплению всесторонних связей с Китаем, который являлся самой крупной соседней страной, граничащей с СССР. К тому же, после Октябрьской революции в Маньчжурии укрылись многочисленные белогвардейские вооруженные организации. Здесь же была значительная — до нескольких десятков тысяч человек — русская колония, работавшая, в основном, на принадлежавшей СССР Китайско-Восточной железной дороге. Из этого следует, что Центру было важно знать истинное положение дел в соседней стране, особенно планы белогвардейской вооруженной эмиграции.