Однако смысл и направление такого письма станут понятнее, если представить, в каком окружении оно появляется. Эпиграфом к «Письму» Герцен взял отрывок из «Оды на день тезоименитства его императорского высочества великого князя Александра Николаевича», написанной Рылеевым в 1823 г. Там были строки:
Вслед за письмом Герцена к царю впервые на русском языке печатается знаменитое «Письмо Белинского к Гоголю»:
«России… нужны не проповеди (довольно она слышала их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе…»
Герцен восьмью годами раньше присутствовал в Париже при чтении Белинским этого письма, но копии тогда не снял. В 1851 г. он получил текст письма от близкого к петрашевцам Александра Александровича Чумикова, в будущем известного литератора и педагога
На страницах альманаха В. А. Энгельсон
Таким образом, русскими корреспондентами первой «Полярной звезды» могут считаться А. А. Чумиков (так сказать, заочно, через пять лет после передачи материала), эмигрант В. А. Энгельсон и, как всегда, М. К. Рейхель, информировавшая из своей парижской «штаб-квартиры» о всех интересных новостях, письмах и гостях
Герцен понимал, что настоящей связи с родиной, ради которой он затеял свое издание, еще нет. 8 июня 1855 г. он написал М. К. Рейхель, почему-то решившей, что наконец нечто прислали из России: «По молодости лет думаете, что статьи присланы оттуда — одна Белинского, одна Энгельсона, третья моя — да смесь» (XXV, 269).
28 июля 1855 г., когда альманах уже почти был готов, Герцен снова жалуется Марии Каспаровне: «Россия двигается гигантски, а наши друзья что-то отстают <…>. Германия набита русскими, на водах и на горах, — что же, нельзя письма ни с кем послать, стихов Пушкина, книг?» (XXV, 285–286).