- У вас неважное настроение. Не случилось ли чего?

Елена Кузьминична вздохнула, а Котенко вдруг озлился и сказал:

- Иду, понимаешь, утром по городу, а навстречу кто бы ты думал? Этот самый Козинский со своей нахальной улыбочкой. Дорогу мне загородил и так вежливо: "Рад видеть, начальник". У меня, наверное, лицо вытянулось, до того неожиданно, даже противоестественно все это. А он щурится, доволен. "Интересно, говорит, мне посмотреть на выражение вашего лица, если мы встретимся не на городском тротуаре, а на лесной тропе. Я бы вас так ублажил, что ни одна больница не взялась бы склеить..." И пошел дальше, подлец! Каково?

- Так его выпустили?

- Вот слушай. Я сразу в машину - и к прокурору района. Мало того, что он заставил меня сидеть в приемной почти час, еще и встретил так, будто я помешал ему заниматься очень важным делом, и, в общем, едва удостоил объяснения. Подумаешь, оленей убили! Хватит и того, чтоб передать дело в административную комиссию райисполкома. Там ему выпишут штраф в двадцать пять рублей и на этом поставят точку. Каково отношеньице, а?

- Значит, и другие на свободе?

- Ну конечно. Директор леспромхоза ходатайство написал: задержаны его работники и все такое; техника стоит, план не выполняется; ну, побаловались хлопцы, коллектив обязуется впредь досматривать...

Елена Кузьминична вышла. Зоолог проводил ее глазами и тихо сказал:

- Я специально приехал предупредить тебя, Саша. Козинский про тебя такое сказал... В общем, он почему-то не столько на меня, сколько на тебя зуб имеет. Грозит. Будь осторожен, понимаешь? Это такой человек...

- Понял, Ростислав Андреевич.

Они помолчали. И тут Саша с искренним недоумением сказал:

- Что же получается? Выходит, мы в роли обороняющихся? Так не пойдет. Обороняться должны они, браконьеры.

- Не вижу реальной возможности изменить обстановку, - мрачно отозвался Котенко.