- Когда ж ты теперь в контору?

- А вот сейчас отдохну и тронусь.

- А может, утром? Хоть выспишься дома.

- Я к десяти у Ростислава Андреевича уже буду. Там и высплюсь.

Елена Кузьминична стала собирать рюкзак.

Саша привык к своей работе, а мать - к его постоянным отлучкам. Провожая его, она больше не плакала, не просила остерегаться и беречь себя, потому что поняла бессмысленность этой всегдашней материнской просьбы. Чего напоминать? В горах всегда трудно и почтя всегда опасно. А у Саши нет даже собаки, способной защитить хозяина, отвести от него беду, прибежать, наконец, домой, чтобы оповестить о случившемся.

Щенка Архыза, сына Самура, еще осенью взял зоолог заповедника Котенко. Сказал, что хочет понаблюдать за этим полуволком, поучить его не столько уму-разуму, сколько любви к людям. Дома без собаки плохо. Когда Саша в отлучке, Елене Кузьминичне скучно и пусто: во дворе одни куры. Нет там милых зверят, с которыми она провела все лето. Так привыкла к ним, что, когда Саша отвел в лес и выпустил на волю олененка Хобика, а потом и озорного, подросшего медвежонка Лобика, чуть не плакала.

За окнами быстро потемнело. День прибавился пока еще очень мало, и к шести делалось сумеречно. Зажгли свет.

Саша собрал оружие, патроны, взял у матери уже готовый рюкзак, разложил по кармашкам бритву, мыло, книжку и в две минуты оделся.

- Ну... - Он остановился у дверей. Рослый хлопец с пытливыми светлыми глазами. Чуть рыжеватые волосы, высохшие, пока он обедал и собирался, лежали непричесанной копной над открытым лбом.

Лицо его, спокойное и по-ребячьи светлое, опять огорчило мать недостатком серьезности:

"Дитё. Господи, когда же он станет мужчиной!.."

- Ты уж это... - Она хотела сказать, чтобы аккуратней вел себя, осторожней, если придется делать что-нибудь опасное, но не решилась и сказала совсем другое: - Сообщи, куда поедете и когда вернешься, чтобы я знала.