Окончание польской авантюры и позорное замирение со свежеиспеченной «Речью Посполитой Польской» позволили красной Москве спешно перебросить часть своих наиболее боеспособных войск на покорение пылавшей восстанием Тамбовской губернии. На начало 1920 г. силы созданного советским правительством Командования войск Тамбовской губернии по борьбе с бандитизмом составляли 32 500 штыков, 7 948 сабель, 463 пулемета и 63 артиллерийских орудия. Через 2 месяца эти силы были увеличены еще на 5 000 штыков и 2 000 сабель.

А затем на подмогу им были переброшены бронепоезда, бронеавтомобили, пехотные и кавалерийские части «интернационалистов» (мадьярские «красные гусары», китайцы, части латышских стрелков), красные курсанты, железнодорожные батальоны. «Только дым стоял от сгоревших восставших сел. Чекисты церемониться не стали: села поджигали по-татарски, с четырех сторон, расстреливали без суда и следствия, обстреливали мятежные хутора химическими снарядами» (Р. Гуль).

Тем не менее, Антонов постоянно производил налеты на гарнизоны частей Красной Армии. Так, в начале апреля 1921 г. отряд антоновцев дерзким рейдом наголову разгромил красный гарнизон, занимавший Рассказово, взяв в плен целый батальон красных войск (об этом, в частности, писал в своих мемуарах маршал Г.К. Жуков). Еще раньше под селом Злотовкой, антоновцы столкнулись с отборным революционным «Отрядом имени товарища Троцкого», который разбили в пух и прах — по выражению Романа Гуля («Ледяной поход», М., Воениздат, 1992, с. 209) — «пропоров вилами брюхо красным курсантам и заградителям». Насчет «вил» белогвардеец-эмигрант, конечно, выразился фигурально, имея в виду скорее всего крылатое выражение «вилы народного гнева».

Во главе большевицких карателей стоял крайне честолюбивый «красный дворянин» М. Н.