По порядку достопримечательностей следующий пункт: винокуренный завод при ст. Нижне-Мальцево. Это гнездо алкоголиков, болото, которое засасывало многих советских сотрудников. В свое время нашумевшее дело (кражи, утечки из бака спиртового 692 ведра спирта), до моего прихода находилось в последней стадии следствия для передачи в архив, было затушевано местной властью (как будто не в 1920 году написано, не правда ли? — В.А.)»…

И т. д. и т. п. Таких документов не счесть. Многие из них вошли в документальный сборник «Антоновщина», изданный в Тамбове в 1994 г. Казалось бы, первейшими действиями «народной (да, по большому счету, и всякой другой!) власти» в подобных случаях должно было быть приведение казенных хозяйств хоть во сколько-нибудь приличный вид…Но…налицо совсем другое. А именно — выступление председателя Тамбовского губисполкома товарища Шлихтера А.Г. от 8 августа 1920 г. Хотя на Тамбовщине уже вовсю полыхало крестьянское восстание под руководством Антонова и Токмакова, товарищ Шлихтер все еще талдычит о «зажатии в кулак» якобы «контрреволюционного» крестьянства и т. д. Судя по тексту выступления, товарищ Шлихтер полагал, что в Тамбовской губернии» среди крестьян «преобладал (!) кулацкий элемент».

Следует заметить, что само понятие «кулак» (как и тождественное ему понятие «мироед»), заимствованное из крестьянского языка, восходит еще к XIX веку. Первоначально крестьяне обозначали этим словом не просто разбогатевшего мужика (таких было немало еще в дореформенной России, в уж тем более после отмены крепостного права в 1861 г.!), а богатого крестьянина, который путем предоставления ссуд (первоначально даже не в денежной, а в натуральной форме — например, хлебом до нового урожая, и т. п.) со временем установил в деревне своего рода натуральную ростовщическую кабалу и потому держит всех своих односельчан как бы у себя «в кулаке». Уже из одного этого обстоятельства со всей очевидностью следовало, что «кулаков» (как бы ни расценивать это явление) в деревне было крайне мало, да и никак не могло быть много.