Так что утверждать о хлебородном регионе, что среди проживающих в нем крестьян «преобладают кулаки», было все равно, что утверждать о крупном городе, что большинство его населения составляют ростовщики. Если для товарища Шлихтера подобное утверждение могло казаться истинным, то это только свидетельствует об уровне его мышления…В итоге словечко «кулак», уже обкатанное либеральными публицистами XIX века как сугубо отрицательное, оказалось в качестве негативного ярлыка приклеено большевиками к большей части российского крестьянства.

А в дальнейшем, в советском «раю», как известно, «кулаками» клеймили не только зажиточных крестьян, «крепких сельских хозяев», на которых делал основную ставку премьер-реформатор П.А. Столыпин, а кого ни попадя (для врагов большевизма из среды однозначно небогатых и даже безлошадных крестьян, которые ну никак не подходили под стереотип «кулака-мироеда», коммунистические «акулы пера» со временем изобрели особый термин «подкулачник», или «кулацкий подголосок»). Но все эти пышные всходы советского словоблудия проросли из крохотного зернышка, содержавшегося в докладах, подобных шлихтеровскому…

Впрочем, главное даже не в этом. Товарищ Шлихтер в своем докладе ровным счетом ничего не говорит о казенных советских хозяйствах. Ибо большевицким лидерам налаживание казенного (по идее, их же собственного, советского и социалистического!) хозяйства оказалось, на поверку, абсолютно не нужным и даже не интересным. Они уже успели возомнить себя новыми барами, «красным дворянством», хозяевами жизни до скончания века. Тов. Гольдин призывал бойцов продовольственных отрядов не жалеть даже родную мать, выколачивая хлеб из «контрреволюционных» мужиков. Давайте же зададимся вопросом — из кого же состояло продотрядовское красное воинство, не возмутившееся в ответ на подобные призывы? Правильно — из «отбросов общества, хулиганов, алкоголиков и конокрадов» (см. выше).