В год от Рождества Христова 1920 лето выдалось на редкость засушливым и жарким. Урожай в 12 пудов оказался просто ничтожным. Крестьянину и без «продразверстки» трудно было бы прожить на него, да еще с семьей. Ничтоже сумняшеся, товарищ Гольдин с присными назначили на этот год разверстку …в 11 с половиной пудов! Как говорится, хоть стой — хоть падай! А если мужик не сдаст «своей родной» власти все, что «положено» — значит, он — враг мировой революции и пособник международной буржуазии (с которой сами-то большевики, между прочим, прекрасно договаривались о хлебных концессиях, безмерно обогащавших западных «хлебных королей» — вроде пресловутого Дрейфуса!). Выколачивание зерна из русских мужиков шло под угрозой расстрела на месте. Как это там было у Блока в «Двенадцати»?

Не давали кому-то покоя Святая Русь и крестьянские избы! В общем, тамбовским крестьянам оставался один выбор — умереть или от голода, или от пуль продотрядовцев. Но в последнем случае оставалась еще возможность погибнуть в бою — так сказать, умереть стоя, а не на коленях…

В отличие от другого «крестьянского вождя» времен гражданской войны — «батьки» Нестора Махно — Александр Степанович Антонов был не анархо-коммунистом, а убежденным, с большим стажем (с 1905 г.) членом партии социалистов-революционеров (эсеров, как их сокращенно называли), считавших себя, прежде всего, выразителями интересов крестьянства (составлявшего в то время подавляющее большинство населения России) и потому руководствовавшихся в своей борьбе лозунгом «Земля и Воля» и девизом «В борьбе обретешь ты право свое!». За участие в революционной деятельности Антонов был сослан при Царе в Сибирь на каторгу. Большевики позднее обвиняли его в том, что он был арестован и сослан за «уголовные преступления». Но это верно только отчасти.