Очутившаяся прямо перед ним статуя сидящего сэра Томаса Мора пристально смотрела на него со скрытым добросердечием. Казалось, сэр Томас был занят государственными делами — добрыми делами и проблемами «Утопии». Из-за больного глаза и сильного тумана Уэксфорд должен был подойти поближе, чтобы убедиться, что статуя действительно была цветной — не просто из бронзы или камня, а выкрашенная черной и золотой краской.

Он никогда раньше не видел этой статуи, хотя конечно же был знаком с изображением философа, государственного деятеля и мученика, в частности, по картине Гольбейна

Чувствуя себя Ахавом в винограднике Навуфея

— Ты нашел меня, о мой враг?

Сэр Томас продолжал размышлять об идеальном государстве или, быть может, о риске, связанном с реформами. Его лицо, вероятно, из-за окутывавшего тумана, казалось еще более торжественным и значительным, если не сказать угрожающим. Теперь его выражение было точно таким же, как у доктора Крокера в то воскресенье в Кингсмаркхеме, когда он диагностировал тромбоз в глазу своего друга.

— Видит бог, Рэдж, я много раз предупреждал тебя, что необходимо сбросить вес и поменьше волноваться. А сколько я твердил тебе, чтобы ты отказался от выпивки!

— Ну ладно! Что теперь? Может появиться еще один?

— Если будешь продолжать в том же духе, тромб может оказаться уже в мозгу, а не в глазу. Тебе необходимо уехать куда-нибудь и как следует отдохнуть, причем не меньше месяца.

— Я не могу уехать на месяц!

— Почему это? Незаменимых людей нет.

— Неправда, есть. Что ты скажешь о Черчилле? А о Нельсоне?

— Беда с тобой! Помимо гипертонии у тебя еще и мания величия. Поезжайте с Дорой на море.

— В феврале? Да и вообще я терпеть не могу море. В деревню я тоже не могу ехать — я сам живу в деревне.

Доктор вынул из сумки аппарат для измерения давления, молча закатал рукав рубашки Уэксфорда и надел манжету на руку. Продолжая свои манипуляции, он сказал: