— Может быть, лучше всего было бы отправить тебя на оздоровительную ферму моего брата в Норфолке.

— Господи! И что же я буду там делать целыми днями?

— Кстати, — полусонным голосом продолжал Крокер, — в течение трех дней тебе разрешается только апельсиновый сок и сауна, поэтому у тебя не будет сил делать что-либо. Мой последний пациент, которого я отправлял на эту ферму, был настолько слаб, что с трудом мог поднять телефонную трубку и позвонить жене, а он только месяц как женился и был очень влюблен.

Уэксфорд хмуро посмотрел на доктора:

— Господи, защити меня от моих друзей! Вот что я тебе скажу: я поеду в Лондон. Как ты на это смотришь? Мой племянник давно приглашал нас к себе. Ты о нем знаешь: это Говард, сын моей сестры. Он суперинтендент, и у него дом в Челси.

— Прекрасно. Но никаких сидений допоздна, Рэдж, никаких утомительных прогулок по Лондону и никакого алкоголя. Я назначу тебе диету — тысяча калорий в день. Звучит устрашающе, но, поверь мне, это не так.

— Это — голодная смерть, — сказал Уэксфорд, обращаясь к статуе.

Стоя здесь и предаваясь грустным размышлениям, Уэксфорд начал замерзать. Пора было возвращаться домой, где его ждал предобеденный отдых и стакан томатного сока, который должны приготовить женщины. Одно он знал точно: вечером он не поедет смотреть на Питера Пена. В фей он не верил, да и одной статуи на сегодня с него достаточно. Может быть, прокатится на автобусе, но не на том, который трюхал до Кремон-роуд, а затем в Кенберн-Вейл. Говард в свойственной ему снисходительной манере достаточно ясно выразил свое негативное отношение к этому району Лондона и сказал, что появление там дяди было бы нежелательным.

— И не вздумай беседовать с этим твоим племянником на ваши профессиональные темы, — предупредил на прощанье Крокер. — Ты должен как можно дальше держаться от всего этого. Где, ты говоришь, находится его вотчина, в Кенберн-Вейл?

Уэксфорд кивнул: