— Говорят, это бандитский район.

— Не более бандитский, чем раньше. Я ездил туда поездом до Биддалфа. — Как всегда, заговаривая о тех временах, когда он деревенским парнишкой приехал в столицу, Крокер начинал говорить мягко и покровительственно. — Там есть огромное кладбище — больше, чем Кенсал-Грин, и еще более странное, чем Бромптонское. На этом кладбище огромные склепы, где захоронены некоторые второстепенные члены королевских фамилий. За кладбищем ухаживали больные из отделения для престарелых местного госпиталя, вероятно, чтобы бедняги знали место своего последнего пристанища. Отдельно расположены полуразрушенные террасы, в которых погребены разные проходимцы типа персонажей «Трехгрошовой оперы» и прочие недостойные и бедные люди.

— Осмелюсь предположить, — критично заметил Уэксфорд, — что за прошедшие тридцать лет кое-что могло измениться.

— В любом случае там нет ничего интересного для тебя, — раздраженно отозвался доктор. — Я не хочу, чтобы ты совал нос в криминальную жизнь Кенберн-Вейл и оставался глухим к приглашениям своего племянника.

Приглашениям?! Уэксфорд горько усмехнулся. У него не было возможности оставаться глухим по отношению к Говарду, потому что за десять дней пребывания дяди в Лондоне тот не произнес ни единого слова, которое хоть как-то указывало бы на то, что он полицейский. Не предложил посетить Скотленд-Ярд, не представил своему инспектору… Не то что он был невнимателен. Напротив, Говард — сама любезность, исключительно заботливый хозяин и, несмотря на степень бакалавра с отличием первого класса Кембриджского университета, был готов беседовать на самые разные темы, к примеру о литературе, но как только речь заходила о больном сердце дядюшки или о самом Говарде, обескураженно замолкал, и понятно почему: детективы-суперинтенденты из лондонского отдела по борьбе с преступностью считали ниже своего достоинства вести беседы на профессиональные темы с детективом-старшим инспектором из Сассекса. Люди, унаследовавшие дома в Челси, не очень-то снисходят до общения с теми, кто живет в провинции в жилищах с тремя спальнями. Так уж устроен мир.