Дороти пусть остается, если ей правится. От мыслей о доме и, возможно, в какой-то степени от голода у него разболелся живот. Родной дом… Зеленые луга Сассекса, сосновый лес, главная улица, заполненная людьми, которых он знал и которые знали его; полицейский участок и Майк, который обрадуется его возвращению; их собственный дом — прохладный, каким и положено быть английскому дому, за исключением места перед большим гудящим камином; отличная еда и отличный хлеб, а в холодильнике — припрятанная баночка пива.

Хотя можно было бы прихватить парочку книг — что-нибудь такое, что хорошо читать в поезде. Он мог бы потом отослать их Дениз по почте. В библиотеке Уэксфорд выбрал какой-то роман, а затем, поскольку посчитал, что теперь знаком со стариной Томасом Мором, и его «Утопию». Было совершенно нечего делать, и он долго сидел, даже не открывая книгу, думая о доме…

Около пяти Уэксфорд отправился обратно. По пути купил вечернюю газету, сделав это скорее по привычке, чем из желания узнать новости. Внезапно он почувствовал усталость — ту самую, которую испытывает человек, когда ему нечем заполнить время от пробуждения до отхода ко сну.

Долог, очень долог обратный путь до Тереза-стрит. Уэксфорд остановил такси, откинулся на сиденье и раскрыл газету.

С самой середины первой страницы на него смотрело худое и страшное, как у мертвеца, лицо племянника.

Глава 2

…они воздвигают колонну, на которой вырезана надгробная надпись об усопшем.

Женщины еще не вернулись. Борясь с усыпляющей тропической жарой, обрушившейся на него, как только он вошел в дом, Уэксфорд сел, достал свои новые очки и прочитал подпись под фотографией: «Детектив-суперинтендент Говард Форчун, руководитель уголовно-следственного отдела Кенберн-Вейл, которому поручено расследование случая, произошедшего на Кенберн-Вейлском кладбище, где было обнаружено тело девушки».