«Во бугай», – пронеслось в голове. Сам того не зная, он точно определил кличку незнакомца.

А тот, не церемонясь, подошел вплотную, положил тяжелую руку на плечо Вадима и жестко продиктовал:

– Людмилу и детей оставь в покое без всяких предварительных условий. Перепишешь на жену имущество, квартиру и машину. Из дома уйдешь с чемоданчиком. Понял, кент? Пока свободен. Позвоню через два дня прямо домой. Доложишь об исполнении и – адью!..

У Вадима от неожиданности случился приступ астмы, потемнело в глазах. Пока доставал ингалятор, пока прыснул живительный аэрозоль, наглого незнакомца и след простыл…

…В расстроенных чувствах, ошеломленный и оскорбленный до глубины души не столько бесцеремонностью обращения совершенно незнакомого человека, сколько коварством и подлостью жены, Вадим не стал даже возвращаться на работу, где скопилось дел невпроворот, а подался к армейскому другу Пашке. В самые трудные времена тот своей рассудительностью, душевностью и какой-то природной мудростью не раз здорово выручал и поддерживал Вадима.

– Н-н-н-да, ситуация, – цокал языком приятель. – Хотя этого и следовало ожидать. Ты уж извини, дружище. Но на твоей стервозе клейма уже ставить негде…

Вадим снова задохнулся…

– Ладно, не дрейфь, – Пашка сразу перешел на деловой тон. – Отобьемся от этих подонков собственными силами. Не зря в десантуре два года корячились. Значит, так: через два дня я прихожу к тебе домой и вместе ждем звонка от твоего обидчика. Явится – начистим морду, чтоб и дорогу забыл. А с супругой сам как-нибудь разберешься. Глядишь, утрясется со временем…

…К приходу друга Вадим прикупил бутылочку «беленькой» и кое-что из закуски. Но Павел решительно воспротивился выпивке: – Дела, брат, предстоят серьезные, до милиции может все дойти, а мы остограммившись… Доказывай потом, что ты не лысый. Замочка никуда не денется…

Ближе к вечеру раздался телефонный звонок.

– Чемоданчик собрал? – развязно пророкотал знакомый уже голос.