— Мусульманскую?.. А может, для оригинальности в иудейскую, а? — засмеялась Ольга.

— Зачем. В нашу — православную, — опять поджал губы тот.

— Приедет дочь в Москву, если вы настаиваете, так и быть, окрестим ее в храме Христа Спасителя.

— Сочту за честь в крестные отцы пойти…

— А знаешь, мон женераль, почему именно в храме Христа Спасителя?

— Почему, голубушка вы наша ненаглядная?

— Может быть, когда она вырастет, Спаситель никому не позволит отдать ее в залог какому-нибудь грязному душману под пять караванов с наркотиками, как однажды отец родной отдал ее некрещеную мать.

— Тихо ты!.. — испуганно оглянувшись по сторонам, прошипел Походин. — О своей голове не думаешь, о дочери подумай!..

Ольга засмеялась зло, с вызовом и, расталкивая пляшущих цыганок, направилась к выходу.

— Чегой-то она с такой перекошенной мордой? — подсел к красному как рак Походину запыхавшийся от пляски пьяненький папаша Коробов.

— Разговор, Виктор, серьезный есть, — поднялся тот. — Не хотел его. Думал, обойдется, ан нет, не получилось!..

В кабинете Коробова Походин протянул ему несколько фотографий беседующих в ресторанчике Ольги и Хабибуллы:

— Смотри, с кем твоя дочь скорешилась! Узнаешь красавца?..

— Что-то не припомню, — буркнул Коробов, недовольный, что Походин оторвал его от цыган.

— Хабибулла. Помнишь такого?..

— Что ты мне воскресших покойников все подсовываешь? — сердито оттолкнул от себя фотографии Коробов.

— По твою душу, Виктор, этот покойничек воскрес, не понимаешь, что ли? — тихо сказал Походин.

— А может, по твою. Его наркоту на границе ты принимал, — захохотал вдруг тот.

— Верно, — хмуро кивнул Походин. — Принимал-то «продукт» на границе в Хороге я, а на пять «лимонов» баксов обул его ты.

— Грешно было не обуть, — опять засмеялся Коробов. — У меня информация уже была, что зятек Скиф, выручая Ольгу, в ад Хабибуллу отправил. А там «лимоны» не едят, Трофимыч.