— По контракту доллары за поставленный «продукт» должны были быть на счет Хабибуллы в Цюрих переведены при любом исходе дела. На Востоке, хоть сто лет пройдет, такого не прощают, Виктор.

— А от Ольки-то что ему надо? — небрежно поинтересовался Коробов.

— От нее-то?.. Не знаю, как и сказать тебе, — замялся Походин, смахнул ладошкой выступивший на розовых щечках пот.

— Говори!..

— Рассказал ей Хабибулла, что ты за наркоту в залог ему ее тогда отдал…

— С чего это ты… ты взял?.. — трезвея на глазах, вскинулся Коробов.

— Только что сама про то мне сказала.

— Хабибулла на Коране клялся, что она об этом никогда не узнает.

— Ты ему тоже кое в чем клялся, — осклабился Походин, вздохнув озадаченно. — Не ты Ольгу, а она тебя за горло как бы теперь не взяла…

— Отца родного? — побагровев, вытолкнул сквозь фарфоровые зубы Коробов. — Пусть посмеет вякнуть только!..

— Сам учил ее: где деньги, там — ни свата ни брата…

— Не пугай, Походин, я не из пугливых!..

— Не пугаю… А ну как вякнет где-нибудь по пьяному делу про наркоту… Копнут все твои счета в европейских банках… Прокуратура Швейцарии биографию твою под микроскопом проверит и танзанийским правителям стукнет… Эта… Как ее?.. Дель Понте… Кажется, тоже Карла. Мне говорили: баба настырная — многих спалила. С нашим «Малютой» блаженным свяжется. Он лишь с виду такой. А так очень непрост… Из староверов… Сибирских… Они там в Кремле с ним еще намучаются… Не забывай и про Инквизитора — он по-прежнему на Лубянке сидит. Про дела с наркотой, думаешь, Инквизитор тогда не догадался? Почти десять лет прошло, а все чувствую, как он в затылок дышит. Руки у него при коммунистах коротки были, а то бы и тебе греметь под фанфары, как мне тогда… Коробов смерил Походина угрюмым взглядом: