— Не перегибай оглоблю, Походин, скажи лучше, что делать?

— Ну-у, с Хабибуллой… У тебя тут люди найдутся. Ты насчет дочери думай.

— Поговорю с ней завтра на свежую голову. Прикажу язык не распускать.

— А если она пошлет тебя?.. У нее не заржавеет…

— Не ко времени этот душман! — скрипнул зубами Коробов. — Слишком большую ставку на Танзанию я сделал… Тряхнуть ее хорошенько, что ли, чтоб и думать не думала? — вопросительно посмотрел на собеседника он.

Походин кивнул плешивой головой:

— Не лишнее… Может, тогда она и от сделок с оружием нос воротить перестанет.

— Не перестарайся только, — уронил Коробов. — И не здесь, а в Москве.

— Упаси бог дать ей в Москве со Скифом встретиться! — преувеличенно резко взмахнул руками Походин. — Не хочешь меня слушать…

— Когда, говоришь, он в Одессе нарисуется? — пристально посмотрел на него Коробов.

— Днями.

— Дам команду глаз с него не спускать, — решил Коробов и уставился в черную пустоту стрельчатого окна. — А ты его без моего приказа ни-ни…

Походин, глядя на его согбенную спину, усмехнулся чему-то, но тут же спрятал усмешку под ладонью.

* * *

Побродив по набережной Цюрихского озера и немного успокоив нервы, Ольга вернулась в отель. Приняв душ, разбавила кампари апельсиновым соком и сняла телефонную трубку. Послушав длинные гудки, с бокалом в руках уселась перед экраном телевизора, кидая время от времени недоуменные взгляды на молчащий телефон.

По французскому каналу показывали документальный фильм о чеченской войне: горели на экране танки, рушились дома Грозного, огрызались автоматными и пулеметными вспышками руины, военные хирурги в госпиталях полосовали окровавленные тела солдат и чеченских детей, смотревших с экрана недетскими скорбными глазами. Диктор бойко комментировал происходящее. От увиденного у Ольги разболелась голова, и, бросившись на кровать, она зашлась в рыданиях…