Она обернулась и погрозила пальцем Полкану, замыкавшему шествие с самым беспечным и ленивым выражением морды.

- У вас, должно быть, село есть поблизости, - сказал Петунников, соображая, что нужно воспользоваться случаем и ориентироваться. - Это я к тому говорю, что придется мне нанимать мужика.

- Да, конечно, село... Медянка, - подхватила Елена. - Тут, под горой, версты четыре. От него и лес свое название получил... А там, - она махнула рукой в сторону, противоположную той, откуда пришел Петунников, - там станция, восемь верст отсюда... Кажется, соседняя с вами - Бутовка.

- Бутовка... Да... - рассеянно сказал он, с изумлением представляя пространство, пройденное им за эти сутки. Судя по расположению леса, огромным, синеющим полукругом стянувшего горизонт, пространство это равнялось по крайней мере верстам шестидесяти... - Да, да... Бутовка.

- Путешествие кончено! - заявила Елена, встряхивая головой. - Вот, пожалуйте!

Дом показался Петунникову красивым и приветливым. Большая затянутая серой парусиной терраса бросала короткую тень на яркий песок дорожки. Тут же стояли кадки с олеандрами и плющом, прихотливо взбегавшим под навес крыши дикими, висячими узорами. Немного подальше пестрели длинные деревянные ящики, полные земли и цветущих растений. Все это было знакомо, видено сотни раз и слегка жутко. Неожиданно встреченная обыденность вместо сложных и тяжелых переживаний, которых Петунников был вправе ожидать для себя на каждом шагу, производила на него отупляющее и тревожное впечатление, хотя все вокруг дышало знойным деревенским покоем летнего дня.

XI

С наслаждением уселся он в мягкое плетеное кресло, глубоко вздохнул, и, когда Елена, извиняясь за свой капот, куда-то ушла, почувствовал себя так покойно и просто, как если бы всегда жил здесь, сытно и рано обедал, пил в саду чай с вареньем и сливками, а по вечерам, захватив удочки, отправлялся на ближайшую речку и приходил назад голодный, довольный и грязный.