- Мог бы выпрыгнуть с парашютом.

- Куда? К тем же франкистам, ведь висел над их территорией

Странно, но я вдруг заколебался и... поверил ему

- Они из тебя сделали идола, нам листовки с твоей речью пересылали.

- Знаю, все за меня написали.

- Я ведь искал тебя там...

- И это знаю.

- Что же потом?

- Ничего. Война кончилась, но в Испании еще оставалось много сторонников республиканцев и агентов НКВД, мне говорили, что эти меня ищут, чтобы отомстить. Франкисты предложили уехать за границу. Я выбрал Америку и с сорокового года здесь.

Подошла официантка, принесла водку и опять тарелочки с салатами.

- Давай выпьем за встречу, - предлагаю я.

- Давай. А что было с тобой?

- А я ведь тоже влип. После разгрома республиканцев, бежал во Францию, а там интернировали и посадили в концлагерь. Перед самой войной с Германией, нас вывезли в Алжир, где на нефтяных скважинах так и проработал до этого года.

- Значит, в Россию так и не вернулся?

- Нет.

- Ну и правильно сделал.

- Я хотел, но... боялся.

- Где ты сейчас работаешь?

- Сегодня первый день работал в порту на погрузчике.

- Понятно, а я заправляю здесь десятком ресторанов и магазинов. Вот этот бар мой.

- Неплохо устроился.

- Плохо. Все время в напряге, там конкуренты, там бандиты, там хулиганы, то полиция, то налоговики, за всеми надо следить и свою шкуру оберегать. Видишь вон того парня, - Самохин кивает на стойку, у которой развалившись на высоком табурете за нами следит неряшливый парень. - Это моя охрана. Уже два раза спасал.

- Семьей то здесь обзавелся?

- А как же. Дочке уже четыре года. У меня дом неплохой. Слушай, Николай, поехали ко мне, я тебе своих покажу. Ведь жена тоже русская, давно родной речи не слыхала...

- Нет, не могу. Я сегодня должен разобраться с квартирным вопросом...