Затем он замедлил бег, полностью отдавшись свободной рыси, которая не отвлекала его внимания. Он миновал несколько скотоводческих ферм, и люди видели, как он проезжал. В его положении такое внимание было вовсе ни к чему, и он свернул на старую тропу, проложенную через плоскую равнину со скудной растительностью, состоявшей в основном из чахлых мескитовых кустов и колючих кактусов. Время от времени он бросал взгляд на пологие холмы на горизонте, прикидывая расстояние до них. Прежде он часто охотился в здешних краях и знал, где найти траву и воду. Однако достигнув возвышенностей, он тем не менее не остановился на первом пригодном для лагеря месте, но продолжал двигаться дальше. Однажды, когда он проезжал по обрывистой кромке холма, перед ним открылась обширная территория, раскинувшаяся внизу. Она была столь же серой и однообразной, как и та, которую он пересек. Его тянуло к широким просторам, к огромным диким и необжитым краям, лежащим где-то далеко на юго-западе.

Солнце уже садилось, когда он решил остановиться на ночлег. Он отвел лошадь к воде и принялся искать на узкой и ровной долине подходящее место для лагеря. Он миновал несколько старых стоянок, которые хорошо помнил. Однако на сей раз они не удовлетворили его, и столь резкая перемена во вкусах в эту минуту даже не удивила его. Наконец, он отыскал уединенное местечко, скрытое листвою вечнозеленых карликовых дубов и мескитовых [Мескиты - древовидные кустарники и стручковые деревья семейства бобовых (акации, мимоза, фисташковые деревья и проч.)] зарослей, расположенное на порядочном расстоянии от старой тропы. Он расседлал лошадь и снял с нее поклажу. Перебирая свои пожитки, он убедился, что дядя забыл положить ему путы для лошади, хотя тут же вспомнил, что редко применяет их, а эту лошадь вообще никогда не стреноживает. Он отрезал пару футов от своего лассо и использовал этот кусок веревки в качестве пут. Лошадь, непривычную к таким помехам в свободе передвижения, пришлось насильно отвести на траву.