К тому же речная долина, где среди тенистых берегов извилистый поток прокладывал себе путь на юго-запад, была куда более привлекательной, чем та безлюдная каменистая пустыня, которую он пересек. Весь остаток дня он не спеша двигался вверх по реке. На закате он проник в густую чащу ивняка и осокорей, решив провести здесь ночь. Ему казалось, что здесь, в уединенной и скрытой от глаз местности, он обретет покой и умиротворение. Но он ошибался. Все чувства, каждое малейшее переживание и видение, посетившие его в предыдущую ночь, вернулись к нему опять, странным образом еще более яркие и усиленные новыми образами, столь же отчетливыми и живыми.

Так, двигаясь все дальше и коротая полубессонные ночи у лагерного костра, Бак Дьюан провел следующие три дня, в течение которых он пересек множество троп и даже один проселок, носивший на себе следы недавнего прогона скота - по всей видимости, краденого. За это время запас провизии его истощился, кроме соли, перца, кофе и сахара, имевшихся у него в изобилии. В лесных зарослях здесь водились олени, но поскольку они не подпускали его на расстояние прицельного револьверного выстрела, пришлось довольствоваться случайно попавшимся ему кроликом. Дьюан сознавал, что в будущем ему придется ограничиваться одной лишь растительной пищей - таков уж его удел.

Где-то в верховьях реки располагалось селение Хантсвилл. От Уэллстона его отделяло расстояние в сотню миль, и дурная слава о нем распространялась по всему юго-западу Техаса. Дьюан никогда не бывал в нем, поскольку репутация поселка была такова, что всякий честный путешественник старался объезжать его стороной. В распоряжении Дьюана находилась солидная сумма денег, и он решил посетить Хантсвилл, если ему удастся обнаружить его, и приобрести там необходимый запас провизии.

На следующий день, ближе к вечеру, он натолкнулся на дорогу, ведущую, как он предполагал, к поселку. Вокруг на песке виднелось множество свежих лошадиный следов, что навело его на некоторые размышления.