С дороги Дьюан свернул на эту улицу. Она была довольно широкой, и вдоль проезжей части по обеим сторонам ее стояли коновязи, оседланные лошади и всевозможные повозки и экипажи. Дьюан окинул взглядом улицу, стараясь охватить ее всю целиком, особенно обращая внимание на отдельные фигуры людей, лениво бредущих по деревянным тротуарам. Ни один ковбой не попал в поле его зрения. Дьюан замедлил шаги и, приближаясь к заведению Сола Уайта - первому салуну, расположенному на его пути, - перешел на такую же ленивую походку. Изредка прохожие заговаривали с ним, но он, занятый своими мыслями, успевал только обернуться, когда те уже миновали его. У входа в салун Уайта он остановился, цепким взглядом окинул обстановку в зале, и вошел.

Салун представлял собой большое и прохладное помещение, полное мужчин, громких голосов, шума и дыма. При появлении Дьюана шум заметно стих, и в наступившей тишине особенно громким показался стук серебряного мексиканского доллара, брошенного на карточный стол. Сол Уайт, стоявший за стойкой, выпрямился, увидев Дьюана, и затем, ни слова не говоря, принялся перемывать стаканы. Глаза всех, кроме мексиканских игроков, повернулись к Дьюану, и взгляды их были любопытными, вопрошающими, выжидающими. Эти люди знали, что Бэйн искал ссоры; возможно, они даже слышали его похвальбу. Но как намерен поступить Дьюан? Некоторые из присутствовавших ковбоев и скотоводов переглянулись между собой. Непогрешимый техасский инстинкт, инстинкт людей, никогда не расстающихся с оружием, безошибочно оценил Дьюана. Парень был сыном своего отца. Поэтому они приветствовали его и вернулись каждый к своей выпивке и картам. Сол Уайт стоял, положив большие красные руки на стойку бара; это был высокий костлявый техасец с длинными нафабренными усами, торчащими по сторонам, словно две остроконечные пики.

- Хелло, Бак, - приветствовал он Дьюана. Произнес он это с деланным безразличием, и тут же отвел хмурый взгляд в сторону.