Интерес к теме мертвых, превратившийся в Третьем рейхе в своего рода культ (присяга перед знаменем, обагренным кровью шестнадцати юношей — жертв мюнхенского путча, построение колоссальных некрополей, да и вообще какое-то некротическое беспокойство на темубессмертной арийской расы»), — этот таинственный интерес к мертвецам вырос в целую серию странных книг, странных прежде всего необычной пропорцией «живого» и «мертвого».

Подобно пятилетним детям, древние германцы вообще не знали смерти — постулировал, например, Отто Хефлер,

Ради единства живых и мертвых было основано общество «Аненэрбе», в название которого вкралась одна недомолвка: «Наследие предков» — это ведь «Наследие мертвых предков», однако про них не говорилось, что они мертвы, — они живы в тех же германских братчинах, в ритуалах Черного Солнца, в едином для всех немецком языке и в таинстве Дикой Охоты. Капли крови, пролитые некогда за Германию — не важно, было ли то на злополучной площади Мюнхена или в самом Тевтобургском лесу — из этих капель пролитой крови вырастает новая Империя, в основе которой — Ahnen-Erbe, Ahnen-Vermaechtnis…

Благословенная страна дедов-прадедов («Рай, находившийся в Атлантиде» — по Карлу Цечу

Переселившиеся оттуда носили имя «Айя» = арья = ариас, в противоположность иным человеческим типам и человеко-животным. Свою страну благородные айя называли «Айяланд» (Aialand). О распространившихся на Юг вплоть до Сибири айях Напоминают географические имена: Азия (Asenland, страна Асов), Сырдарья, Гималаи (Himalaya, Небо Ариев = Himmel der Arier). Слово Aia встречается также и в Эдде. Первая человеческая пара именуется там «Ai» и «Edda». Также и Гомер упоминает название «Aialand», заставляя Одиссея плыть к волшебнице Кирке на дальний остров на Западе, именуемый «Эйя» или и Айя».