- Далеко Летающая Птица, Желтая Борода, Волшебная Палочка хочет нарисовать Джека-понку.

- Бумага и краски гуляют вместе с мулом где-то на берегу Миссури, ответил Джек. - Уж не поехать ли мне назад, поймать этого мула и доставить его художнику Моррису, Желтой Бороде?

Длинное Копье опустил глаза.

- Ты придешь? - только и спросил он.

- Я приду, - ответил после некоторого раздумья понка. Он проворно поднялся с земли и последовал за шайеном.

Длинное Копье провел понку через двор к похожему на башню строению. Светлое помещение, предоставленное художнику, видимо, обычно служило для наблюдения. Моррис сидел за столом и рассматривал какие-то бумаги.

Когда вошел понка, он поднялся, чтобы, как подобает, приветствовать своего гостя, предложил ему сесть, а когда уселся индеец, сел сам. Сея и Длинное Копье. Моррис предложил табаку. Понка и шайен набили трубки. Но и когда они сделали по затяжке, а художник раскурил дорогую сигару, - наверное, подарок коменданта, - разговор так и не завязался. Из окна комнаты открывался вид на территорию форта и окружавшую его холмистую местность. Все трое долго смотрели в окно, потом постепенно стали приглядываться друг к Другу.

Художник схватил маленький клочок бумаги, написал что-то и протянул пойке. Тот прочел: "Гарри-Токей Ито". Понка свернул бумажку, высек огонь и сжег ее.

- Что тебе от меня надо? - спросил он художника.

- Мы молчим.

- Я знаю. Иначе вы бы так и плавали в Миссури.

- Я просил тебя прийти. - Художник подыскивал наиболее простые и понятные для гостя слова; раскрашенное лицо индейца не позволяло видеть выражение его лица. - Мы в первый раз встретились с тобой тринадцать лет назад в палатке твоего отца Матотаупы. Ты был тогда еще мальчиком. Мы встречались с тобой потом еще два раза... Твоего отца дакоты изгнали, белые люди погубили его своим виски. А ты стал нашим разведчиком, и было тебе девятнадцать лет. Теперь тебе двадцать четыре, и ты вождь своего племени. Что с твоим отцом?