- Белый человек по имени Джим, эта лисица, которая называет себя еще Фредом Кларком, убил моего отца.

- Такой конец... - Художника передернуло.

И снова воцарилось молчание. Художник взял в руки один из листочков, лежащих перед ним на столе.

- Может быть, не к месту, - сказал он наконец, испытывая сомнения, - но все же тебе надо это прочесть. Ты слышал что-нибудь о племени сахаптин?

- Маленькое племя на северо-западе, - индеец снова раскурил погасшую трубку.

- Маленькое отважное племя. Сахаптин хотели переселиться за границу, в Канаду, чтобы их у нас в штатах не загнали в резервацию. В середине зимы они тронулись в путь, по снегу и льду брели они с женщинами и детьми, через горы. Много их замерзло и заблудилось, и границы достигла лишь горстка людей. Здесь у меня корреспонденция о выступлении вождя, когда ему пришлось капитулировать. - И художник протянул индейцу листок.

Тот медленно прочитал. Возвращая листок, он сказал:

- Большой Отец в Вашингтоне и многие маленькие отцы, которые помогают ему править, - удивительные люди. Они подобны всаднику, который тянет лошадь за повод назад и в то же время стегает ее. Они тратят много усилий, чтобы удержать краснокожих людей, и сами же мучают их в резервациях.

- Ты знаешь, что дакоты месяц назад должны были переселиться?

- Хау. В середине зимы.

Моррис задумался, стоит ли задавать другие волнующие его вопросы. И решил - стоит:

- Что будут делать дакоты?

- Об этом тебе надо спросить верховных вождей.

- Возможно, у тебя есть вопросы к нам... Джек?

- Нет. Или вы хотите мне сказать, по какому праву белые нарушают скрепленные священными клятвами договоры?

Художник опустил глаза.

- Тебе известно, - запинаясь произнес он, - что я не убил и не предал ни одного дакоту. Я не знаю, будете ли вы бороться против нашей армии, но если будете, вы потерпите поражение...