Особенно много просьб поступало из мест заключений.

Убийца-таксист читал газеты, был в курсе всего, к тому же быстро набрался тюремного опыта. От показаний, данных Игумнову сразу же после задержания, он отказался уже на первом допросе у следовательши. Теперь все валил на своего уже мертвого подельника.

— Такая вот обстановка…

Следовательша снова взглянула за окно, потом на часы. Трудно было сказать, что ее беспокоило больше.

«Может утюг забыла выключить?» — думал Игумнов, вычерчивая бесконечные кривые.

Задержание убийцы-таксиста было еще слишком живым в его памяти. Он сидел за рулем патрульной машины, Бакланов рядом связывался по рации с постами ГАИ.

Преступники могли запросто убить Надю. Особенно во время преследования по Кольцевой. Он и Бакланов в любой момент готовы были увидеть сбоку на обочине выброшенное бандитами из машины тело.

— В Генеральной пркуратуре сейчас не будут разбираться, какие он давал показания вначале. Признавался — не признавался… Смотрите, что он пишет сегодня…

Подполковник Картузов — начальник вокзальной милиции — маленький, круглый, напоминавший тугой перекаченный баллон, — надел очки — маленькие, с безцветной оправой. Он стеснялся ими пользоваться.

Лицо в очках сразу стало невыразительным, исчезло проявление самостоятельности, силы. Он поднял одну из бумаг, поднес к глазам.

— Вот…

Начал откуда-то со средины:

— «… Начальник уголовного розыска Игумнов и инспектор ГАИ нагрудный знак „МО-14565“ Бакланов сразу после задержания немедленно подвергли меня жестокому избиению, грозили поломать ребра и изнасиловать…»

Картузов отбросил бумагу.

— Да тут, если начнут разбираться, не только в отделе — в Управлении могут головы полететь…

Стало ясно, чью именно голову принесут в жертву съезду.

Бакланов прекратил жевать, однако, промолчал.