— Не-е… Как учил! Спокойно так ему: «Пойми: сначала мы должны развестись официально, Джабаров…»

— Умница.

Смердов хотел привлечь ее, но она увернулась. Подошла к двери.

— Это его Нинка крутит…

Несовершеннолетняя стриптизерша эротического ансамбля Нинка — была новой пассией Джабарова. Нинка уже успела забеременеть и теперь демонстрировала свою расслабленность и острый выпяченный живот.

— Не терпится стать хозяйкой в моем доме…

Сама Люська после продажи квартиры ютилась с детьми на площади матери.

— Да-а… — Смердов взглянул на часы. Люська перехватила его взгляд.

Подошла к двери, прислушалась.

Внизу было тихо.

Люська заперла дверь на ключ, сняла деловой из красного твида пиджак — атрибут ее исполнительной власти, принялась стягивать юбку.

Окна кабинета были завешаны шторами. Снаружи ничего нельзя было увидеть. Внутри, кроме письменного стола с телефоном и настольной лампы, в помещении стояло еще огромное мягкое кресло.

Любовникам не раз уже случалось им пользоваться.

— «Пойми, — я ему говорю, — меня и так уже вызывали на Петровку… Мысль о мафиозном хозяине „Аленького цветочка“ не оставляла ее и сейчас. Спрашивали, в каких мы с тобой отношениях. Никто так не делает, Джабаров! Мы должны пробыть в браке уж никак не меньше года, если хочешь, чтобы и комар носа не подточил…»

— Иди сюда…

Она волновала его — зовущая, в короткой тесной юбке, демонстрировавшей мясистую упругость плоти, с выпирающим из под ткани вздыбленным лобком, с крутыми сосками под белой полупрозрачной кофточкой.

— Сейчас…

Она выскользнула из юбки, быстро набросила ее на спинку стула, подалась навстречу. Смердов мягко опрокинул ее в крекрсло.

Люська успела договорить:

— А то еще посылает меня к клиентам, сволочь! — У нее были горячие руки. — Где ты?

Он уже брал ее.