Шепнул, задыхаясь:

— Не беспокойся. Скоро вернешься в свою квартиру, домой, к себе на Плотников… Насчет Джабарова я уже сказал, кому следует…

Свернув на полном ходу в Плотников переулок «москвич-427» с визгом затормозил. Снег полетел комьями из-под колес, никого не задев.

Голубоглазый, с пшеничной копной под фуражкой, милицейский лейтенант — Волоков — он же Волок — выбрался из «москвича» на тротуар, секунду подождал, пропуская крутую симпатичную телку.

— Какие женщины! И без охраны! Может, проводить?

— Где же ты раньше был? Радость моя…

Девица хмуро взглянула на него, цокая каблучками, прошла мимо.

— Надо же! И тут опоздал!

Волок с ленцой направился к подъезду.

Оставшийся на месте водителя коренастый, сипатичный, в нежно-сером импортном пуловере под курткой — Голицын — развернул сложенную вчетверо газету, один за другим принялся проглядывать заголовки, по ходу их комментируя.

— «Информация о работе 3-го съезда Кубы…» Делать им не хера… «Пленум избрал товарища Ельцина кандидатом в члены Политбюро.» «Бригада дает наказ депутату…»

Сами тексты его не интересовали.

— Вешают людям лапшу на уши…

Он на секунду отложил газету. Обернулся.

Милицейский лейтенант был уже в подъезде.

С силой громыхнула дверца лифта.

Вздрогнув на старте, кабина толчками, пошла вверх. Маршрут мента в пустоте лестничного колодца был обозначен ничего не говорящими уху звуками.

Голицын в машине вернулся к газете.

Вверху Волоков снова прогремел лифтом. Теперь уже на пятом этаже, у люськиной квартиры, где жил Джабаров.

Там Волок вышел из лифта. Медлительно прошел к стальной двери, упакованной в дерматин. Нажал на звонок. Подождал, пока изнутри произойдет помутнение дверного глазка.

Открыть ему не спешили. Да и он не торопился. Знал порядок. Окинул взглядом недавно покрашенные стены, поднял глаза к потолку.