— Сергей мне об этом не говорил! — Люська имитировала возникшую внезапно тревогу. — За квартиру-то я плачу! За свет, за газ… За телефон! Денег мне Сергей пока ни рубля не отдал. Самого его нет! А теперь и вовсе чужой человек в квартире. Где гарантия?!

Взять верх ей, однако, не удалось.

Юная джабаровская сучка заметила с ужасающей прямотой — успела уже нахвататься от рэкетиров:

— Лучшая гарантия — это жизнь, Люся… Запомни!

Люська прикусила язык: народ крутой!

Она проводила их до дверей, подошла к окну. Балкон был соединен с пожарной лестницей, поэтому шторы были постоянно опущены. Джабарова нашла отверстие между полотнищами. Окна выходили во двор.

Еще через пару минут во дворе показалась вся компания. Нинка впереди что-то обсуждала с Эдиком и Мусой. Уголовник Иван шел отдельно — худой, с вытянутым черепом, с грубыми, выдавшимися вперед надбровьями.

Люська не очень-то испугалась.

«Ничего! Смердов размотает вашу шарагу и быстрее, чем вы ожидаете!»

ГОЛИЦЫН, СУБАНЕЕВ, ВОЛОКОВ

Голицын открыл дверь, прошел по квартире. Волока дома не было.

С тех пор, как жена Волока, обидившись, укатила с детьми к матери в деревню, у Голицина появился от квартиры свой ключ.

Голицын взглянул на часы. Время еще было.

Он не видел Волока с того дня, как они разобрались с кавказским мафиози, с Джабаровым.

Голицын обследовал холодильник: в морозилке — заледеневшая бутылка «московской», вторая — начатая — стояла на внутренней стороне дверцы.

Он скинул куртку, прошел в гостиную, к тахте.

Сегодня предполагали собраться всей командой. Поговорить.

Волок должен был привезти Смердова.

Кроме Волока и начальника криминальной милиции, должен был приехать и еще один корефан — Виталька Субанеев. Тот был тоже на колесах…

Съезд КПСС был уже на носу.

Подготовка к налету шла полным ходом.