— Где ты с ними познакомился?

— В Центре. Выскочил из машины, беру сигареты. Они — тоже. «Скучаете, девушки?» — спрашиваю. «Есть немного.» Слово з слово. «Я еду к приятелям, хорошие ребята… Вы — как?» Вроде непротив… — Субанеев еще надеялся что-то придумать. — Пойдем в комнату — неудобно…

Голицын подумал.

— Сейчас Волок должен подъехать со Смердовым. А потом надо ехать в Центр. На Столешников.

— Разберемся.

— Ну что ж!

Голицын достал колбасы, маринованного чеснока, черемши. Перенес в комнату. Налил по пол-юмки.

— Хорошо сидим! — провозгласил Субанеев, опытный тамада, красавец мужчина. — Со знакомством…

Девицы пригубили, взяли по кусочку колбасы. Маринованный чеснок и черемшу не удостоили вниманием.

Улучив момент, Голицын поймал взгляд сидевшей напротив Риммы, поднимаясь, кивнул на дверь.

Римма не заставила ждать. Они проли в кухню. Закурили. В кухне у Волока был обычный беспорядок.

Голицын уселся на подоконник.

— Девушки вы красивые. Тут, пожалуй, одной выпивкой не обойдется. Так ведь?

— Пожалуй.

Она поддернула и без того короткую юбку, поставила ногу на табурет, чтобы подтянуть колготки. Голицыну открылась классическая модель женского бедра — затянутая тончайшим эластиком зовущая плоть.

— В таком случае мы, наверное, вам задолжаем, — продолжил Голицын.

Римма тоже высказала уверенность в том, что это так.

— И много?

Она пожала плечами,

— По Москве одна цена, — она показала на пальцах.

— Зелеными?

Она не удостоила его ответом.

Они докурили, вернулись в комнату.

Ксения за столом взглянула вопросительно. Субанеев ничего не заметил, рассказывал об охоте. В последнее время он руководил хитрым сецохотхозяйством некоего военно-спортивного ведомства.