Это был сигнал.

Всегда чистенькая улица Россолимо, названная в честь основоположника советской детской неврологии, была известна среди ментов своим судебным моргом. В него свозили трупы со всей столицы.

Голубоглазый Волоков держал пистолет наготове.

Это была «ческа збройовка».

Он выстрелил в мафиози в упор. Пуля прошла затылок Джабарова, но неожиданно изменила направление — повернула в плечо.

— А-а!.. Сволочи…

Мафиози оказался живучим — раненным плечом легко отбил руку Волокова с пистолетом, схватился за дверцу. Навалился всей тушей.

Джабарову не хватило секунды.

Голицын перегнулся через спинку сидения, ударил его снизу ножом в грудь. Волоков выстрелил еще раз. Потом еще, контрольно. Джарабов обмяк, сполз вниз.

— Давай целофан! Живее! — Голицын перегнулся прижал тело мафиози. Ну, ты и стрелок, Волок…

— Да, ладно.

— Все! Погнали…

Путь предстоял неблизкий.

— Я пересяду к тебе.

В Москву возвращались ближе к вечеру угрюмым, гудевшим под тяжелым грузовым автотранспортом Минским шоссе.

Труп мафиози, завернутый в целофан, вместе с куском ржавого металла, который попал под руку, покоился на дне болота по белорусскому ходу, недалеко от Подлипок.

Голицын снова был за рулем.

— Ключи от джабаровской квартиры у тебя?

— Вот они…

Волоков дремал. Не открывая глаз, побренчал в кармане.

Быстро темнело. После обеда пошел снег, который мгновенно таял, касаясь разогретого гудрона.

— Искать его начнут примерно через год, — Голицын прикурил от встроенной зажигалки.

— Думаешь? — вяло спросил Волок сквозь дрему.

— Без всякого сомнения. Люська искать не будет. Ей это только наруку. Квартира на него не переписана. Их брак — фикция.

— А Муса? Эдик? Ты забыл…

— Телохранители и знать не будут, откуда ветер!