В душе я первый отвергаю подобную гипотезу. Чтобы расчленить мамашу Берю, понадобилась бы не бритва, а автоген.
– Да ты что, спятил! – возмущается Берю. – Чтобы Альфред прикончил Берту? И зачем бы он стал это делать? Из ревности?
– Ну и придумал. Убийство из ревности, это когда кто-то препятствует любви! А кто ему препятствовал...
Он умолкает, смущенный несуразностью того, что собирался сказать.
– Может быть, твоя супруга изменяла вам обоим? – подсказываю я.
При этих словах скрипач, как в хорошо поставленном кадре, начинает играть Моцарта.
Толстяк взрывается:
– Ты что, за кого ты принимаешь нашу Берту? За последнюю потаскуху?
Это уж слишком для вашего очаровательного, милого Сан-Антонио. Я посылаю своего сотрудника куда подальше с оплаченной доставкой, включая все таможенные сборы.
– Ты меня уже достал, Берю, со своей старухой... Чего ты ждешь? Чтобы я обучил тебя твоей же работе? Ты рогоносец, ладно, но ты же полицейский... А посему шевелись сам, чтобы отыскать свою подругу. Опроси жильцов дома, где живет парикмахер. А затем иди в магазин Коро с фотографией Берты, – может быть, ее там видели. Ее не так легко забыть...
Он извлекает из кармана непристойный окурок, сует его в рот и зажигает, ухитряясь при этом опалить торчащие из носа волосы.
– Ладно! Думаю, что ты прав, Сан-А Я приступаю к расследованию.
– Именно! И поступай так, как будто это тебя не касается.
Глава вторая
Вечером того же дня, верный своему обещанию, я решаю заглянуть к приятелю Берюрье. Я оставляю Фелицию с глазу на глаз с господином Клодом Дарже, который рассказывает ей о нравах крупнокопытных в экваториальном лесу.
Несчастье, постигшее моего коллегу, – не из тех, которые способны меня удивить. Жизнь переполнена типами, которые норовят поплакаться вам в жилетку из-за того, что их подружки находят парней, способных вознести их, в отличие от их благоверных, выше седьмого неба. Возникает желание сказать им, что в этом случае лучше смириться, но разуму и сердцу всегда наплевать друг на друга, когда им приходится встречаться лицом к лицу.