- Никаких нет способов, господин помощник. Что будете делать? Третий месяц хожу без...

- Врешь ведь! - перебил моряк, пыхая папиросой. - Просто лодырь, а?

- Нет, я не лодырь, - спокойно возразил парень. - Я матрос.

- Куда едешь?

- В Керчь.

- Зачем?

- К матери и сестре.

- Очень ты им нужен. Нет, не могу.

- Я буду работать.

- А, черт с твоей работой! Проси в конторе.

- Три места в Батум! Осторожнее, эй! Верхом держи!

Парень оглянулся. Желтая бумажка ордера перешла из рук грузчика в руки штурмана. Юноша принял ее, сидя верхом на опрокинутой бочке.

- Что? - спросил желчный моряк.

- Стекло! посуда! - радостно объявил штурман и засмеялся. Ему было двадцать три года. Сейчас же и неизвестно почему нахмурившись, он крикнул с деловым видом: - Эй, вы, пустомели! - ходи, ходи!

Парень смотрел глазами и ушами. Лицо его сразу подобралось и вытянулось. Три больших ящика медленно выползали из-за борта по наклону деревянного щита и повисли над трюмом.

Потом глаза его стали равнодушными, а лицо печальным; казалось, жестокосердие моряка его сильно удручало. Он переступал с ноги на ногу, подвигаясь к трюму, и тихо повторил глухим, умоляющим голосом:

- Будьте такие добрые! Нет ни копейки, все...

- Отстань! - моряк досадливо передернул плечами. - Вас тут столько шляется, что хоть на балласт употребляй. Я не могу, сказано тебе это или нет?

Груз плавно колыхался в воздухе, вздрагивая и покачиваясь. Парень быстро осмотрел его: канат плотно охватывал ящики.

- Майна! - взревел турок.

Громыхнула цепь, и ящики ринулись вниз, мелькнув светлым пятном в сумрачном отверстии трюма. Через минуту из глубины долетел стук, и цепь, болтаясь, взвилась вверх, на крюке ее висел строп.

- А-ха-ха! - сказал парень, заглядывая в трюм. - Происшествие!

- Ты чего? - вскипел старший помощник. - Пошел вон!