С той же переодичностью у экспедиции кончаются и деньги. В какой-то момент Кулику становится понятным, что очередное бесславное возвращение из сибирской командировки может стать для него последним, и он идет на хитрость остается в тайге с явным намерением зазимовать, а с подачи его помощников, в первую очередь Виктора Александровича СЫТИНА в прессе поднимается широкая волна - надо немедленно организовывать спасательную экспедицию - спасать беспомощного и голодающего ученого. В сибирских газетах сквозит недоумение - сибирякам непонятно, как можно терпеть бедствие, если человек имеет небольшой (но достаточный для бывалого таежника) запас продуктов, зачем нужно искать "робинзона", если "каждая собака в Ванаваре" знает месторасположение изб Кулика, откуда, кстати, Кулик и сам мог бы дойти за 3-4 дня до поселка. "Кажется, что Кулика спасают, чтобы он не утонул на сухом месте!" ["Ачинский крестьянин" 28.10.1928]. Но такие настроения только в Сибири, в центральных же газетах волнение за судьбу смелого ученого не уступает переживаниям во время спасения челюскинцев. Возражения научных оппонентов Кулика стали просто неуместными в ситуации, когда вопрос стоял о "жизни и смерти". Разумеется, вскоре в авральном порядке к избам направился спасательный караван, и "спасенный" ученый продолжил изыскания вместе со своими "спасателями".

Спокойной жизнью во время бешенных поисков метеорита Кулик наслаждался недолго. Очень скоро на него в Москву летит донос: Кулик-враг народа, транжирит народные деньги, никакого метеорита нет и в помине, а поваленные деревья - это просто последствия большого урагана. Денег дают все с большим скрипом, и давать пока обещают, вроде бы и в лагеря не отправляют - куда же дальше Тунгуски?! Ученый, согласно известному афоризму, есть человек, удовлетворяющий собственное любопытство за государственный счет.