- Штука страшная! Загулял с ребятами, вот и все, - отвечал он, искоса оглядывая ее хмурыми брезгливыми глазами.

Ему хотелось поскорей уйти, и он ушел, не оставшись даже пить чай.

Но через день вечером он пришел снова, потом стал часто приходить по вечерам и уходить утром.

Я наблюдал ее днем, за работой, и видел, что она стала не веселее, не счастливее, а беспокойнее. Тот страх, который таился в углах ее глаз, губ, теперь выползал, рос и окутывал все ее лицо. Она уже не пела, но, отрываясь от работы, со сложенными руками долго и бессмысленно смотрела куда-нибудь в одну точку.

И опять мне было и жаль ее и досадно, досадно на то, что она не умеет и боится быть счастливой.

Прошло недели три со дня первого визита приказчика.

Однажды утром, когда он, уже одетый, готовился уйти, в коридоре раздался шум.

- Муж мой здесь, понимаешь? По ночам тут у одной пропадает!.. Должна я его найтить али нет? Ведь я не потаскушка какая!.. Мы - муж и жена обрученные! Мне-то что же теперь, с холодной подушкой спать?..

Голос был грубый, резкий, и мне показалось, что это касается моей соседки.

Я посмотрел в щель и увидел обескураженное красное лицо приказчика и бледный вопрос на ее лице.

Он отворил дверь, чтобы выйти, и на пороге столкнулся с женой. Она была высокая, плотная, некрасивая, с обветренными толстыми щеками торговки. С ней были еще какие-то три бабы, а сзади молодой щуплый малый - дворник.

Муж проскользнул мимо жены в коридор, а она ворвалась в комнату.

Плотная, огромная, разъяренная, она вцепилась толстыми пальцами в жидкие волосы маленькой женщины и повалила ее на пол.

- Это ты что? Это ты не моги!.. - завопил сзади дворник.

Но бабы окружили ее и не давали ему пробиться. Кто были они? Может быть, тоже оскорбленные супруги - не знаю, но они были свирепы.

- Бей ее! Режь ее ножом! Ничего не будет! - орали бабы.